Историография
История изучения эпохи Реставрации ведет свой отсчет с первых месяцев после Июльской революции 1830 года. Уже в 1831 году начинает выходить 10-ти томная "История Реставрации" Капефига. Написанная "по горячим следам" работа грешила, естественно, неточностями, что подвигло некоторых современников на выпуск мемуаров. В конце Июльской монархии появляется первая серьезная работа, основанная на обширной источниковой базе - "История двух Реставраций" А.Волабелля. Автор не утруждает себя анализом, но облегчает эту работу другим, публикуя большое количество важных документов, таких, как бюджет, поименные голосования и другие. В заключении автор приходит к выводу, что режим Реставрации никто не свергал, а монархия Бурбонов просто потеряла поддержку общественного мнения. "Однажды Франция отступила от Бурбонов и Карл Х упал". Новый подъем интереса к Реставрации отмечается в начале Третьей Республики. Демократический режим богатым опытом парламентской борьбы. За примерами ораторского красноречия обратились к выступлениям депутатов и пэров эпохи Реставрации. В этой ситуации большую помощь оказал выход 20-ти томного труда Габриэля Вьель-Кастеля "История Реставрации", где были собраны многие речи знаменитых ораторов того времени Ройе-Коллара, Шатобриана и других. Этот труд до сих пор остается самым подробным изложением фактов как внутри-, так и внешнеполитической жизни Франции того периода. Вьель-Кастель продолжил традицию Капефига и Волабелля, сделав основной целью своей работы поиск причин падения Бурбонов.
Первым из историков, кто вспомнил не только о неудачах, но и о заслугах Реставрации, был Альфред Нетман. Он писал: " Реставрация - это не только возвращение трона Бурбонам, но и возвращение Папы в Рим, мадам де Сталь - на родину, слова - Лэне, пера - Констану и Шатобриану, возвращение торговли в океан, рук - к полю, возвращение отдыха телу, активности - духу, безопасности - интересам и согласия - миру". Здесь причиной многих неудач и перекосов Реставрации представлялся не сам режим, а внешние обстоятельства и в первую очередь - наполеоновская эскапада весной 1815 года. Те же ошибки, которые все же были совершены, были вызваны неизбежными сложностями при переходе к новой, парламентской форме правления. Основной заслугой Реставрации Нетман считал предоставление свободы, которой многие, в первую очередь пэры Франции, не сумели "правильно" воспользоваться. Так подробно на работе Нетмана я остановился не столько из-за ее собственной ценности, сколько из-за заложенной им традиции в изучении эпохи Реставрации. Эту традицию отчасти продолжил и другой известны исследователь эпохи Реставрации Эрнест Доде. В своей первой общей работе он недалеко ушел от своих предшественников. Но в последующем он стал первым, кто перешел от общего к частному - от общего описания политической жизни Реставрации к конкретным проблемам. В своей наиболее значительной работе "Белый террор" он поднял проблему роялистских народных бунтов на юге Франции летом и осенью 1815 года.
В межвоенный период в исследовании эпохи Реставрации наступает определенное затишье, которое заканчивается в 1948 году с появлением работы Гийома Бертье де Совиньи "Фердинанд Бертье или Загадка Конгрегации". Тема его диссертации была выбрана не случайно. Автор опирался на семейные архивы, доступ к которым был облегчен благодаря его принадлежности к этому видному дворянскому роду. Так пересеклись личные и исследовательские интересы. Бертье де Совиньи стал лидером консервативного направления в современной историографии Реставрации после выхода своего главного труда "Реставрация" в 1955 году. Автор, опираясь на фактический материал работ Вьель-Кастеля и Капефига, предлагает пересмотреть многие устоявшиеся оценки. Реставрация оказывается первым и чуть ли не единственным стабильным режимом во Франции со времени Людовика XVI, который заложил основы существования страны на весь XIX век. Это касается как экономической ситуации, так и политического строя. Именно Реставрация, согласно автору, заложила основы парламентского и конституционного режима в стране. :"Хартия Людовика XVIII оказалась более полезной для установления настоящего парламентского и демократического режима, чем утопические мертворожденные конституции революционной эпохи". Стабильность политической жизни позволила стране подняться и в экономическом плане. Разумное управление финансами и честное администрирование позволили быстро рассчитаться с долгами и перейти к медленному, но постоянному экономическому росту. Это было время, когда политика не выходила за рамки парламента, а дискуссии в Палате депутатов отличались возвышенностью мысли. По-новому оценивает Бертье де Совиньи и деятельность некоторых главных персонажей политической сцены эпохи Реставрации. Примечательно, что больше всего он критикует тех, кто как раз обеспечил стабильность и финансовое благополучие: барона Луи, министра финансов в 1815 году, и Виллеля, министра финансов и председателя правительства с 1821 по 1827 годы. Основной упрек заключается в том, что в своей деятельности они оба не хотели учитывать общественного мнения. В результате режим терял популярность в народе. Автор не снимает ответственности с главных инициаторов попытки государственного переворота - Карла Х и председателя правительства, Жюля де Полиньяка, но в целом он не считает, что революция была неизбежна. Бертье де Совиньи не скрывает своей эмоциональной привязанности к монархии и считает, что основной причиной неудачи Реставрации оказались особенности сознания французов, которые не захотели ждать результатов постепенного введения парламентского режима и не смогли, как англичане, сохранить монарха как мудрого руководителя народа. В этой связи интересна его оценка Июльской революции: "Кто был настоящим проигравшим - нация, которая считала этот час победным, или упрямый старик, навсегда расставшийся с родными берегами? Тот, кто покидал трон самого красивого и славного королевства Европы, или та, которая лишилась политической власти, национального единства и социальной стабильности, которую она не обрела до сих пор? После 130 лет революций и войн, диктаторских или анархических режимов, сегодня Франция может измерить тяжесть неизлечимого ранения, которую ей нанес отъезд Карла Х. И она с ностальгией смотрит на великого соседа, которому хватило мудрости совместить монархические традиции с неизбежной демократической эволюцией".
Продолжателями консервативной традиции в изучении эпохи Реставрации стали Робер Бюрнан и Жан-Жак Окслен. Бюрнан посвятил свою работу истории повседневной жизни Франции "вокруг" 1830 года. Он попытался рассмотреть по отдельности все сферы повседневной жизни французов, не касаясь политики и экономики: дороги и танцы, пища и образование, религия и армия. Основная идея автора заключается в том, что общество эпохи Реставрации сохранило многие черты Старого Порядка и развивалось очень медленно. Бюрнан считает, что в это время имущественное расслоение не так влияло на жизнь горожан, как это было уже в середине века. Он отмечает, что и внешне и по своей инфраструктуре Париж находился ближе ко временам Людовика XVI и даже Людовика XIV, чем к современности. Пользование одними и теми же лестницами в многоквартирных домах, общая для всех вонь - все помои пока еще сливались просто на троттуар, узость улиц, неосвещенность вечернего города - подобные условия приводили к большему единству всех горожан, от мелких ремесленников до важных государственных чиновников. Французами эпохи Реставрации руководила общая "sagesse" , которая пропала с появлением технических изобретений: лифта, газового освещения и конечно железных дорог. Таким образом, автор подводит нас к мысли, что Реставрация имела право на существование, потому что общество в своей повседневной жизни действительно еще многими чертами находилось в рамках Старого порядка. Подобный подход имеет один коренной недостаток: он оставляет за бортом исследования идеологию, развитие сознания, которое собственно и не позволило Франции застрять в XVIII веке.
Именно идеологии творцов Реставрации - ультрароялистов и посвящена в значительной мере работа Жан-Жака Окслена. Проследив развитие идей легитимистов от первых эмигрантов до конца эпохи Реставрации, автор выделил основу философии ультра - традиционализм, внутри которого существовали две традиции: абсолютистская и либеральная. В основе традиционализма лежала смесь философии Бональда и де Местра. В их философии было много схожего, но идеи Бональда оказались более востребованными и в силу их большей радикальности, и просто в силу разных жизненных обстоятельств того и другого. (Де Местр умер в 1821 году, едва вернувшись во Францию из России, а Бональд стал идейным вдохновителем правых в Палате пэров.). последователи Бональда пошли в большинстве своем по либеральному пути. И Шатобриан, и Ламеннэ, и Балланш ставили на первое место не общество, как Бональд, а свободу, что приводило их постепенно в оппозицию режиму Бурбонов. Однако, автор считает, что в конечном итоге консервативный и либеральный путь в идеологии ультра суть две стороны одной медали. "Консерватизм подчиняет человека порядку. Установленному для него традицией, но в то же время он его защищает от любого покушения на автономию человека внутри этого порядка".
Во второй части работы Окслен исследует политическое поведение ультра на протяжении Реставрации от их борьбы в оппозиции в 1815-1820 годах, до раскола в 1826 году и краха в 1830. Основной заслугой ультра он считает защиту парламентского строя и тот факт, что "они принесли в политику редкое чувство достоинства". Но в политическом плане они вызывают разочарование, потому что в оппозиции они много говорили, а у власти по сути не смогли ничего сделать. В результате из всей своей программы, краеугольным камнем которой было восстановление роли церкви в государстве, им удалось реализовать только одно -установление парламентского режима.
Либеральная традиция изучения эпохи Реставрации представлена в это время в первую очередь Роже Ланжероном. Его работы интересны в первую очередь использованием источников из семейных архивов потомков главных героев. В первой работе автор проводит мысль о нехватке в правительствах Реставрации достойных кадров. Ее беда заключалась в том, что наиболее способные деятели, примером которых и может служить Ройе-Коллар не хотели выходить на первый план, а предпочитали "подправлять" политику правительства, находясь в "конструктивной оппозиции". Такая позиция в данных условиях оказалась проигрышной, потому что не сумев удержать короля от непродуманных мер, они не могли и обрадоваться приходу новых людей, политику которых им направлять уже не было суждено.
Биография одной из наиболее противоречивых личностей эпохи Реставрации - королевского фаворита Элии Деказа - написана на основе его бумаг и писем из семейного архива и представляет собой попытку защитить его от нападок современников и потомков. Ланжерон пытается убедить читателя в том, что король Людовик XVIII не был на самом деле либералом и только воздействие такого человека, как Деказ позволило провести в жизнь многие из либеральных законов периода 1817-1820 годов. Он рисует идиллическую картину взаимоотношений больного монарха и верного ученика, подчеркивая преданность последнего, сохранившуюся и после отставки с поста Председателя Совета министров в 1820 году. В нашей дальнейшей работе мы будем иметь возможность убедиться в том, что по крайней мере для современников, все было не так просто.
Наиболее значительной работой либерального направления является двухтомный труд видных специалистов по истории Франции I-ой половины XIX века Андре Жардена и Андре-Жан Тюдеска "Франция нотаблей". Первую часть работы авторы посвящают Парижу и политике, а вторую - провинции и всем остальным сторонам жизни. Примечательны уже хронологически рамки работы - 1815-1848 годы. Для либеральной историографии в целом характерно игнорирование принципиальных изменений в политическом климате страны после Июльской революции, а Реставрация и июльская монархия объединяются в один период - период конституционной монархии во Франции, развивавшейся от монархического переворота в 1814 году до народной революции в 1848. Считая Реставрацию переходной эпохой, они начинают искать признаки падения задолго до того, как оно произошло. По их мнению, уже второе правительство Ришелье (1820-1821 гг.) "заронило зерно смерти в режим, прибегнув к репрессиям".
Стремление увидеть только восходящие исторические потоки застилает от этих исследователей роль и судьбу дворянства в этот период.
Говоря об исследованиях, посвященных Франции первой половины XIX века, нельзя пройти мимо блестящей работы Аделины Домар "Парижская буржуазия от 1815 до 1848 года". Автор делает из парижской буржуазии героя всей эпохи, утверждая, что "История Парижа между 1815 и 1848 годами - это со многих точек зрения история парижской буржуазии". На самом деле еще в начале исследования автор признает, что Реставрация плохо вписывается в историю становления буржуазии, блистательное восхождение которой к вершинам власти начинается только после 1830 года, но "несмотря на смену династии, конституционная монархия представляет собой единство, оправдывающее хронологическую купюру". Домар, также, как и Жарден, не хочет видеть принципиальных изменений в политической элите, которые произошли с падением Бурбонов. Для них и Бурбоны, и Орлеаны - это потомки Валуа, которые претендовали на власть, уже им не принадлежавшую, а Реставрация только затормозила победное восхождение буржуазии, неизбежно совершившееся во второй четверти XIX века.
Еще меньше самостоятельной ценности за Реставрацией признают историки социалистического направления. В немногих работах, посвященных ими данному периоду, Реставрация рассматривается исключительно как борьба "за" и "против" достижений Революции 1789 года, и любой факт политической жизни - от Хартии до "закона об эмигрантском миллиарде" исследуется sub specie этой борьбы. Из трудов, написанных в таком ключе, отметим работу виднейшего французского историка Франсуа Фюре "Революция. 1770-1880", вышедшую в 1990 году. В ней автор рассматривает весь девятнадцатый век как борьбу за утверждение достижений Революций, которая закончилась только в 1876-77 годах с победой республиканцев над монархистами.. Внутри Реставрации основной конфликт видится автором в "виртуальном" диалоге Шатобриана и Жермены де Сталь. Они выступают как представители двух столкнувшихся миров, - нотаблей дворянства и буржуазии, объединить которые Бурбонам не удалось. "Несостоявшийся диалог Шатобриана и де Сталь символизировал ту невозможность, в которой оказалась Реставрация - воссоздать союз нотаблей дворянства и буржуазии вокруг представительного правления".. Фюре не видит большой разницы между ультра и доктринерами, полагая, что в отношении к Хартии они были едины, хотя и видели за ней разные цели. Но и эта временная политическая близость таила за собой "разрыв чувств, среды и идей". Однако, все эти перипетии выглядят для автора вторичными. Они не могут заслонить главного - постепенного утверждения идеалов Революции, пусть даже вопреки существующей политической элите, что и выразилось в июльской революции 1830 года.
В заключении нашего довольно схематичного обзора историографии истории Реставрации хочется упомянуть работу Андре Кастело, посвященную главному неудачнику - Карлу Х. Автор пытается встать над политической схваткой и максимально объективно осветить события Реставрации. Он как бы проводит всю жизнь рядом со своим героем, пытаясь понять, как выглядела Реставрация "с высоты королевского полета". Несмотря на богатейший материал, собранный в книге, автор так и не дает ответа на важнейший с нашей точки зрения вопрос: руководил ли страной Карл Х или он только правил. Были ли ему действительно необходимы те полномочия, за которые ратовал Полиньяк, или ему хватало цивильного листа в 25 миллионов франков, охоты в Рамбуйе и других атрибутов королевской власти, которых у него никто не собирался отбирать.
Российские (советские) историки практически не касались в своих работах данного периода. Да и в целом, политическому сознанию дворянства уделялось мало внимания. Наиболее ценной для нас оказалась работа Л.А.Пименовой "Дворянство накануне Великой Французской Революции.", в которой автор показал по каким позициям шел раскол в среде дворянства в конце XVIII в.
Французская историография истории Реставрации сильно политизирована. Признавая или нет, но практически все историки, занимающиеся этим периодом, не могут отделить его от Революции и ее последствий. Был ли возможен возврат к прошлому (если так понимать слово "реставрация") после революционных преобразований? Нет,- говорят либеральные историки и находят причины падения режима уже в его первых шагах. Да, - отвечают им консервативные историки, утверждая, что это был не возврат к прошлому, а возврат к стабильности, которой так не хватало стране, и в которой были изначально заинтересованы все слои населения. Стабильность, достигнутая благодаря Реставрации стала залогом процветания страны в дальнейшем, и уже хотя бы за это режим заслуживает большего уважения. Помимо стабильности Реставрация вернула Франции и свободу, возможность политического плюрализма, забытого за время Империи.
Гораздо меньше внимания уделялось социальным вопросам и прежде всего роли и сознания дворянства в этот период. А ведь именно дворянство по-прежнему составляло основу политической и во многом интеллектуальной элиты страны.
|
