Источники
Основным источником для нашей работы послужили мемуары представителей дворянства, посвященные эпохе Реставрации.
Степень достоверности каждого конкретного источника проверить в наших условиях было довольно затруднительно. Публиковались они в основном в XIX веке по большей части непрофессионалами, поэтому ни о каком научном аппарате при публикациях речь не идет. Мы постарались охватить максимально возможное большее количество мемуаров французского дворянства, посвященных эпохе Реставрации, с тем, чтобы свести к минимуму фактор субъективности каждого источника в отдельности. С другой стороны не будем забывать, что нас прежде всего интересует субъективная картина, та эпоха, какой ее видело именно дворянство.
Специфика мемуаров как исторического источника состоит в том, что в них отражаются две эпохи: та, о которой пишет автор мемуаров, и та, в окружении которой он пишет. Первое свойство получило в исторической науке название "ретроспективность" - произошедшие когда-то события рассматриваются из иной среды, из иной системы отношений, которые оказывают свое влияние на воспроизведение на бумаге того, что закрепилось в сознании и подсознании автора. Временная дистанция между событием и его фиксацией в мемуарах предполагает ряд типологических искажений. Во-первых, они связаны с изменением первоначальной оценки благодаря обмену информацией, обсуждением с себе подобными и формированием некоего усредненного или, по-другому говоря, общепринятого суждения о предмете, которое и находит свое отражение в тексте. Во-вторых, следует упомянуть и влияние государства и государственной идеологии как самого мощного пропагандистского аппарата. В этой связи достаточно вспомнить всплеск бонапартизма и соответствующее изменение оценки Наполеона в связи с идеей перезахоронения его останков в Париже в 1840 г.; или прославление имени Жанны д'Арк в связи с государственной кампанией национального возрождения и единения в начале ХХ в., закончившейся канонизацией героини в 1920 г. В 1908 г. словарь "Larousse" писал так: "Жанна д'Арк - это воплощение народного французского патриотизма. Она обладает самой чистой славой в нашей истории"
Ретроспективность проявляется не только в типологических искажениях, но и в изменении взгляда автора на события прошлого.
Взгляд с большей временной дистанции предполагает построение более "логичной", упорядоченной картины происшедшего, чем это казалось очевидцам и даже было на самом деле. Это изменение приводит к"столкновению и взаимодействию двух рядов авторской субъективности". Второе свойство мемуаров получило название "аутентичности" или "синхронности". Исследование мемуарного источника под этим углом зрения имеет своей целью восстановление атмосферы - социальной, политической и духовной -, в которой он возник. Именно в этом плане максимально раскрывается субъективность авторского повествования. Личностное начало есть основной видовой признак мемуаров. Дело не в том, что повествование ведется зачастую от первого лица, а в том, что весь рассказ о прошлом строится через призму индивидуального восприятия автора, опосредованного его политическими социальными или сугубо личными устремлениями. События излагаются в двух возможных планах: отношение их к автору или автора к ним. "Личность автора выступает, таким образом, как организующий стержень мемуарного повествования, его структурный принцип".
Массив личных источников французского дворянства, относящихся к эпохе Реставрации, безусловно неоднороден. На содержание мемуаров влияли не только общественно-политическая позиция автора, но и такие факторы, как возраст, имущественное положение, реальный вес в политическом мире. Касательно первой характеристики, возраста, хочется заметить, что речь идет не о пресловутом конфликте поколений как таковом. Бурные события французской истории конца XVIII - первой четверти XIX века предопределили разный взгляд на события Реставрации у тех, кто веком раньше, имея разницу в возрасте в 15-20 лет, смотрел бы на вещи совершенно одинаково.
В отношении эпохи Реставрации можно (и нужно) выделить три поколения авторов. Первое - родившиеся в 50-70-е XVIIIв., успевшие стать сознательными людьми к началу Революции, соответственно сознательно покидавшие или остававшиеся во Франции. Вернувшись на родину либо после 1800 г., либо после 1814 г., они к началу Реставрации находились уже в "пенсионном" или "предпенсионном" возрасте, и она стала для них завершающим этапом жизни.
Второе поколение - люди, родившиеся в конце 80-х годов XVIII в.. Те, кто вернулись после разрешения Наполеона, успели реализоваться уже во времена Империи, особенно те, кто избрал военную карьеру. Для них 1815 год стал годом разрыва в жизни, а Реставрация представляется как "болото", в котором они оказались после бурной молодости времен Наполеона. Дворяне, не присоединившиеся к наполеоновскому войску и продолжавшие свое образование в Англии, естественным образом прониклись конституционалистскими традициями этой страны. Здесь мы можем выделить такие личности, как герцог де Брольи, барон де Барант. Для них Реставрация - время томления в отсутствие возможностей реализовать свой интеллектуальный потенциал, которые им предоставятся только после июля 1830 года. Они отчасти принимают правила игры старшего поколения - салоны, светские беседы, - но уже с начала 20-х годов эти рамки оказываются им в тягость, что связано и с общим усилением консервативных тенденций, наблюдавшимся как в политике, так и в светских кругах.
Третье поколение, в мемуарах которого отображена Реставрация,- люди, родившиеся "вокруг 1800 г.". Это дворяне, совсем не знавшие Старого Порядка и соответственно неспособные к ностальгии по временам Людовика XVI. Только у этой группы политические и социальные представления о Реставрации базировались на сравнении не с прошлым (Революция и Империя), а с настоящим (II Империя или III Республика). Реставрация - время их знакомства с высшим светом или просто образования. Родившись еще во времена I Республики, они писали мемуары в 1860-1870-е гг. и определяли место Реставрации уже в событиях XIX века, а не по отношению ко временам Людовика XVI, Революции или Наполеона.
Такие вопросы, как религия или монархия стали для них предметом возможных дискуссий. Признавая себя роялистом ( и гордясь тем, что сохранил свои политические пристрастия на протяжении всей жизни), граф де Фаллу спокойно обсуждает вопросы соотношения полномочий короля и парламента :"<...> я считал, что в конфликте короля и парламента последнее слово должно оставаться за королем <...>, но инстинкт здравого смысла подсказывал мне, что в использовании своих прав короне не стоит заходить слишком далеко".
Это поколение в оценках Реставрации больше внимания уделяет отсутствию политической мудрости у правительства и особенно у ультра-роялистов в критические моменты.
В чем видели авторы цель своих мемуаров? Ответ на этот вопрос немаловажен в том плане, что он помогает понять направленность текста мемуаров, а также отчасти дает возможность определить степень и "род" субъективности автора. Мемуаристы в основном не скрывали своих целей и обычно объявляли о своем замысле заранее, чтобы "правильно" настроить читателя.
Уже упоминавшийся граф де Фаллу пишет о том, что хочет в конце жизни поддержать единомышленников в борьбе за Церковь и свободу. "Я написал эти мемуары во имя тех людей, убеждения которых я разделял, хотя сам я ничего значительного не сделал".
Надо заметить, что герцог был членом Французской Академии и весьма заметной политической фигурой в начале 50-х гг., так что представление о "значительном" в его сознании связано не с личными успехами, а с реализацией его основной идеи - восстановление монархии. Герцог пишет мемуары в конце 70-х - начале 80-х гг. XIX в., когда монархическая идея находилась в глубоком упадке после безрезультатной активизации в начале 70-х гг. в связи с попыткой посадить на трон наследника Бурбонов. Политическая атмосфера предполагает изменение в семантике понятий. "Роялизм - это упрощенный патриотизм",- так, цитируя m-me Swetchine, определяет герцог свое жизненное кредо, называя себя ультра-роялистом.
Второй, довольно распространенный вариант ответа, представляет собой позиция Антуана Арно. С его точки зрения, мемуары - это учебник, в котором автор с одной стороны восстанавливает то, что прошло: "Я пишу, в первую очередь, историю нравов, а не законов, общества, а не государства",- а с другой - содержатся уроки, по которым надо жить последующим поколениям. Эта линия не нова. Сформулировал ее еще Цицерон - "Historia magistra vitae est"-, ее можно найти у Плутарха в "Жизнеописаниях", составленных с целью подать пример потомкам, тем не менее она остается актуальной во все времена существования мемуарного жанра.
Восстановление связи поколений, приобщение потомков к опыту предков - таков третий распространенный вариант оправдания собственных мемуаров. Герцог д' Оссонвилль так начинает мемуары, посвященные своей молодости:"Мой сын, жена и внучка настойчиво просят меня написать мемуары". Восстановление исторической преемственности внутри рода предполагает достаточно подробный взгляд на предков: 32 колена дворян рода д'Оссонвилль служат необходимой базой для рассказа о собственной жизни.
Для многих авторов основным мотивом служило восстановление исторической правды. Наиболее откровенен в своем стремлении виднейший деятель эпохи Реставрации Жан-Батист Виллель. Он так обозначал причины, побудившие его взяться за перо: " Достаточно принять активное участие в каком-либо политическом событии, чтобы перестать доверять тому, что о них рассказывают, а еще меньше тому, что рассказывают о мотивах и причинах, эти события вызвавшие. (...) Одним словом мне больше нравится самому творить историю, чем получать ее в готовом виде". Далее он по пунктам перечисляет конкретные цели своего творчества. Во-первых, защитить активно ругаемого короля, во-вторых, защитить свою собственную репутацию в глазах детей, и в-третьих, защитить своих коллег по работе (т.е. министров). При этом подчеркивается желание не установить истину, а высказать свое мнение, имеющее право на существование наряду с другими. .
Однако, мотивация может быть и более простой и естественной. Во-первых, авторы (в основном дамы) не скрывают, что с возрастом растет желание рассказывать, а не слушать. Просто рассказать потомкам о себе, своей жизни. За этим кроется естественное стремление человека "пережить смерть" - стремление, отмечаемое у самых отсталых народов в ритуальной форме, благодаря успехам цивилизации теперь может реализоваться на бумаге. Мемуаристам хочется напомнить будущему о себе. Баронесса дю Монте пишет: "Если кто-нибудь из моих внучатых племянников и правнучатых племянниц найдет эту книгу, значит я пережила смерть. Эта книга будет говорить после меня". Помимо себя автор хочет взять в это посмертное путешествие и друзей,и страну, в которой он жил. Маршал Мармон признается: " я беру перо с целью оживить сои воспоминания и зафиксировать на бумаге все, что со мной произошло в жизни. (..) будущее узнает, что существовал такой человек, чье имя было объектом жарких споров, у которого были верные друзья и отъявленные враги. Каждый удар его сердца совершался во имя славы его родины, и его действия не подчинялись никогда интересам, но исключительно совести.". В этом стремлении пережить современников и попасть в будущее безусловно кроется желание власти, оказавшейся зачастую недоступной в реальной жизни. Желание оказаться сильнее своих врагов если не здесь, то хотя бы там. Это желание в той или иной фомре присуще человеку всегда ,что убедительно доказывает Элиас Канетти, но удивительно, с какой наивностью авторы нам в этом признаются.
Таковы наиболее типичные, на наш взгляд, мотивации, характерных для французского дворянства, мемуары которого составят основу нашего исследования. Если взять мемуары более ярких личностей, то в них можно найти мотив самооправдания (у Талейрана), мотив построения "второго я", не найденного в жизни (у Шатобриана). Отличие этих мотивов состоит в том, что они не были открыто высказаны авторами, а найдены исследователями, и, соответственно, являются в какой-то степени навязанными мемуаристам.
Личные источники подразделяются на несколько жанров. Как уже было сказано выше, нас прежде всего интересуют мемуары, т.е. ретроспективное отражение произошедших событий через некоторый промежуток времени. Но в поле нашего зрения оказываются и переписка французских дворян, и отчасти дневники. Специфика этих двух жанров состоит в их синхронности описываемым событиям или минимальной временной удаленности. Частная переписка французских дворян, как это можно увидеть на примере герцогини де Брольи, сближается с дневником наличием постоянного корреспондента своего круга и близких взглядов, с которым происходит регулярный обмен информацией. Данный корреспондент по сути воспроизводит адресата, к которому скрыто или явно обращен текст дневника. С другой стороны, в тексте переписки могут встречаться и элементы мемуаристики: воспоминания о прошедшем лете, анализ политической ситуации и т.д.
Взаимосвязь дневников и мемуаров с источниковедческой точки зрения более тесная и более сложная. Дневники зачастую служат тем же целям, что и мемуары - закрепить для потомства свои впечатления от окружающей действительности и людей. В них также находит проявление историческое самосознание личности, ощущение ею ценности фиксации и запоминания единичной информации. В свою очередь, мемуары могут быть литературно оформленным дневником, переработанным под влиянием времени, но сохранившим свою структуру.
Принципиальное различие этих жанров заключается в том, что, по выражению А.Г.Тартаковского, "исторический кругозор дневника ограничен горизонтом настоящего, тогда как глубина историзма мемуаров измеряется соотнесением их с прошлым, ставшим или становящимся историей."
Дневник в основном не может выйти за рамки современности, но зато он может быть интересен прогнозами. Мемуары претендуют на большие обобщения, но в них присутствует чувство законченности, завершенности повествования, лишенного содержательного развития в будущем. Завещая потомкам опыт прожитой жизни, мемуарист скорее имеет в виду его повторение, чем модернизацию. Ностальгия по временам молодости и успеха оставляет отчетливый след на мемуарах, которые пишутся обычно после отхода от активной жизни либо по возрасту, либо в связи с изменившейся политической ситуацией.
Применительно к мемуарам фрацузского дворянства рискнем установить еще один классификационный рубеж. Если на русский язык слова "memoires" и "souvenirs" можно перевести одинаково - "воспоминания" - то в употреблении их мемуаристами или издателями прослеживается определенная закономерность. То, что они различались в сознании мемуаристов видно уже из некоторых названий. Наиболее характерным примером можно считать название воспоминаний герцогини д'Абрантес :"Memoires sur la Restauration ou Souvenirs historiques de cette epoque". Подобное соседство можно наблюдать также, например, в названии у Ида де Невилля - "Memoires et Souvenirs du baron". "Мемуары" посвящены прежде всего личности автора, его жизни, знакомым, его впечатлениям. Они зачастую основаны на переработанном дневнике, и поэтому могут содержать записи целых разговоров или просто отдельных метких фраз, сказанных тем или иным персонажем. В названиях "memoires" часто наличествует некая характеристика автора : "роялист", "шестидесятилетний" и другие. В них авторы, не принимавшие зачастую прямого участия в важнейших событиях, стремятся, по выражению мадам де Лескюр, " рассказать не то, что вы знаете, а то, что вы не знаете". "Souvenirs" - это прежде всего размышления автора о прошлом, опирающиеся на исторические данные, но почерпнутые, например, из работы какого-нибудь историка. Авторы "souvenirs" принадлежат обычно к более интеллектуальным слоям и пытаются донести до читателя не факты, а смысл и сущность происходившего, помочь разобраться ему (а заодно и себе) в причинах исторических событий.
Из наиболее характерных представителей в каждом жанре можно выделить барона де Сера и графа де Фаллу для "memoires", и барона де Баранта и герцога де Брольи для "souvenirs". Жанры безусловно могли смешиваться и зачастую самим авторам не удавалось точно определить, что они написали. Граф д'Аллонвилль в конце своих воспоминаний пишет "в тексте моих memoires или скорее souvenirs".
Отдельным жанром мемуарной литературы является автобиография. Являясь, как и мемуары, ретроспективным источником, автобиография отражает складывание особого типа исторического самосознания личности, появляющегося именно в XIX в. Представление о самоценности собственной жизни, вне зависимости от ее соприкосновения с историческими событиями, отражает процесс индивидуализации общественного сознания. Этот жанр в целом не свойственен высшим слоям общества. В книге Д.Бертоле, посвященной именно французским автобиографиям XIX в., дворянство представлено исключительно слабо, а те произведения, которые все же упоминаются, не выделены в отдельную группу, а растворены в массе профессиональной классификации. Подсчеты, произведенные А.Г.Тартаковским на российском материале XVIII-XIX вв., также свидетельствуют о том, что "чистая" автобиография как жанр не свойственна высшим слоя общества.
Предпринятая выше, попытка дифференциации мемуаров французского дворянства с учетом таких критериев, как дата рождения авторов, их политическая принадлежность, особенности мотивации, а также жанрового многообразия, должна, на наш взгляд, облегчить подход к изучению содержания этих источников. По мере изучения содержательного материала мемуаров хочется надеяться, что эта диффернциация будет уточняться и расширяться с тем, чтобы превратиться в конце концов в классификацию, где данные критерии были бы связаны с идейно-политической ориентацией текстов.
|
