Введение
Эпоха Реставрации была своеобразным этапом развития французского государства. Представители правившей до 1792 г. королевской династии Бурбонов - Людовик XVIII и его ближайшие родственники, брат Карл-Филипп и племянники, герцог Ангулемский и герцог Беррийский - вернулись в страну после двадцати пяти лет вынужденной эмиграции, чтобы вновь взойти на престол. За прошедшие четверть века социальная и политическая обстановка в стране претерпели кардинальные изменения, и это было очевидно всем.
Ясно представляя себе невозможность полного возврата к прошлому, прежде всего в вопросах собственности, Бурбоны постарались максимально восстановить дух монархии через привычные формы жизни: двор, балы, охота и т.п. Целью Бурбонов стало продолжение прерванного мирного существования страны и максимальное забвение всего, что произошло за последние четверть века. Бурбоны принесли с собой во Францию не только тягу к старому, но и черты нового порядка. Стране предстояло познакомиться с новой формой правления - конституционной монархией.
Значительную роль как в восстановлении старых форм жизни, так и в разработке и применении на практике новых основ правления, должно было сыграть дворянство. Оно оставалось основной и естественной опорой монархии, но его положение в политической системе существенно изменилось. Дворянство получило возможность свободно самоопределяться по отношению к королевской власти и в конституционных рамках оппонировать ей. Опыт истекшей четверти века убедил дворянство в неразрывности связей его судеб с судьбой монархии и вместе с тем показал бывшему "первому сословию", что всецело полагаться на разум и волю Бурбонов по меньшей мере недальновидно. Лояльность по отношению к власти в сочетании с известным дистанцированием от нее и стремлением выработать самостоятельный взгляд на государственные дела – примерно так можно определить модель адаптации дворянства к реалиям конституционной монархии.
Эта модель предполагала качественно иной по сравнению со Старым порядком уровень политической рефлексии и саморефлексии. Поэтому дворянство должно было осознать и оценить изменения, произошедшие в стране за это время. Появилась необходимость в поиске основательно забытых корней. Вернувшиеся в страну после длительной эмиграции хотели побыстрее донести до новых поколений ту реальность, которая грозила навсегда уйти вместе с крушением Старого порядка. Уже в ходе Реставрации писали мемуары те, кто прошел все наполеоновские войны и не желал, чтобы эти славные годы также исчезли из памяти, к чему отчасти стремились новые правители.
Привычка к рефлексии не ушла вместе с концом эпохи Реставрации, а, наоборот, усилилась. У многих дворян не осталось другого занятия, как попытаться осознать, что же произошло во Франции, и почему народ, преданный своему королю, все-таки не поддержал его в трудные минуты, и почему само дворянство не смогло удержать короля от необдуманных поступков. Эти и многие другие мотивы привели к появлению такого количества мемуаров, что это позволило виконтессе де Фар-Фосселандри написать уже в конце 20-х годов :" Мы живем в век мемуаров". Подробнее о мотивах и целях написания мемуаров, как они виделись авторам, мы поговорим чуть далее, а пока обратимся к специфике мемуарного жанра как исторического источника.
Истоки развития мемуаристики лежат в развитии исторического самосознания человека. Появление личных источников в Западной Европе неразрывно связано с периодом Возрождения. Одним из первых образцов отрыва от "примерной" традиции Средневековья являются "Опыты" М.Монтеня, написанные в конце XVI века. Здесь мы находим утверждение о самоценности человеческой личности вне зависимости от ее роли в политической и духовной истории всего человечества.
XVIII век ознаменовал собой новый этап в этом развитии. Личность становится не просто самоценной, но и получает некоторые права по отношению к обществу. "Исповедь" Ж.-Ж.Руссо стала отправной точкой развития тенденции к анализу собственных переживаний и рассуждений. Субъективно значительная часть дворянства первой половины XIX века стремилась описывать в своих мемуарах именно канву событий, а не личные переживания. Но нас будут интересовать не факты, а их восприятие, оценки, особенности политического сознания французского дворянства, запечатленные в его “коллективной памяти”.
Специальный курс лекций, читавшийся в 1996-1997 гг. во Французском Университетском колледже, имел общее название "История и память". Методологической основой этого курса является разграничение "истории" как совокупности фактов, реконструируемых в научной литературе, и "памяти" о прошлом, живущей в массовом сознании. При этом последняя не может не модифицироваться со временем.
Если анализ массового сознания второй половины ХХ века по всем аспектам сильно облегчен наличием такого источника, как социологические опросы, то по отношению к первой половине века XIX нельзя предложить ничего лучше, чем источники личного характера: мемуары, частная переписка, дневники, автобиографии.
Любая эпоха оставляет за собой шлейф мифов и устойчивых представлений, формирующихся на базе ее реалий, но затем продолжающих жить своей жизнью в массовом сознании и передающихся дальше от создателей к потомкам. Но интерпретация таких мифов не может быть корректной без учета реалий эпохи. Поэтому представляется необходимым предварить анализ исторической памяти французского дворянства анализом политического контекста эпохи Реставрации.
Исследование исторической памяти можно проводить практически бесконечно, как продвигаясь во времени (вплоть до современности), так и расширяя круг исследования на все новые слои и группы населения и даже выходя за пределы страны. Необходимо учитывать, что помимо целостного образа эпохи коллективная память содержит в себе представления об отдельных значимых событиях, а также различных сферах общественной жизни: политики, искусства, религии и т.д.
В рамках данной работы мы ограничим свое внимание одним социальным слоем - дворянством, сделав особый акцент на роялистском дворянстве - сторонниках легитимной монархии Бурбонов. Именно для этой группы кризис 1830 г. был наиболее значимым событием, а разница между конституционной монархией Бурбонов и конституционной монархией Луи-Филиппа - наиболее принципиальной.
Мы ограничиваемся только теми мемуарами, авторы которых успели к 1830 г. стать сознательными людьми, то есть родились не позже 1810-1811 гг. Это не только последнее поколение свидетелей эпохи, но и последняя генерация дворян, выросшая с ощущением своего естественного права на сопричастность к власти.
Богатство фактического ряда в мемуарах французского дворянства вынуждает нас ограничить отчасти и количество значимых событий, которые послужат основой для исследования исторической памяти. Мы обратим свое внимание прежде всего на сферу политической жизни, рассмотрев наиболее пристально восприятие кризиса 1830 г. и министерства Полиньяка, под руководством которого страна к этому кризису пришла.
|
